Николай Балбошин

В истории греко-римской борьбы есть чемпионы яркие, как вспышка, — и есть чемпионы, похожие на несущую стену: их не замечаешь, пока стена стоит, но именно на них держится всё здание. Николай Балбошин — из вторых. Полтора десятилетия он был для тяжёлого веса величиной почти постоянной: пять титулов чемпиона мира, шесть — чемпиона Европы, золото Олимпиады в Монреале, где он не отдал сопернику ни одной честной минуты, положив на лопатки всех до единого. И при этом — человек, чью карьеру от края до края прошивают травмы: порванные связки, разбитое плечо, лопнувшее ахиллово сухожилие. О таких говорят не «талант», а «характер». Недаром один из очерков о нём так и назвали — «Николай Балбошин: характер — классический».

Мальчик из чужого города

Он родился 8 июня 1949 года в Потсдаме — под Берлином, в советской зоне оккупации послевоенной Германии. Ничего символичного в этом не было: отец Николая, кадровый офицер, служил там, и семья, как тысячи семей военных того поколения, жила там, куда отправляла Родина. Детство прошло на колёсах — переезды, гарнизоны, новые школы. Настоящая жизнь началась, когда семья осела в Москве: именно там мальчишка впервые перешагнул порог борцовского зала — вслед за старшим братом Владимиром, который уже тянул лямку тренировок и позвал младшего за компанию.

Так началась история, в которой брат оказался и первым спарринг-партнёром, и первым соперником, и первым мерилом. И тут — первый парадокс этой биографии, в который сегодня трудно поверить: один из самых мощных тяжеловесов столетия в детстве вовсе не блистал здоровьем. На школьных медосмотрах врачи то и дело находили у него «шумы» в сердце и выписывали освобождение от физкультуры. Мальчишеская гордость не позволяла Николаю этим пользоваться: он стеснялся своей мнимой немощи, прятал справки и ходил на все уроки наравне со всеми. Сила его росла не благодаря природным данным, а вопреки диагнозам — из чистого упрямства.

Есть и почти анекдотическая деталь того, как он попал в борьбу. Когда тринадцатилетний Николай пришёл записываться в секцию вслед за братом Владимиром, ему отказали: по условию приёма надо было залезть по канату без помощи ног — а крепкий с виду подросток этого не сумел и был отправлен домой. Будущий человек, который на вытянутой руке понесёт олимпийское знамя, когда-то не осилил простую верёвку. Отказ его только раззадорил; вскоре его всё же приняли, и вместе с братом он окунулся в тренировки с головой. Дома братья купили гири и устроили собственный маленький спортзал, соревнуясь друг с другом до седьмого пота и, по семейным рассказам, больше всего боясь проспать утреннюю зарядку перед школой. Именно в этом ежедневном упрямстве — а не в редкой одарённости — и ковался характер будущего чемпиона.

Николай рос крупным, тяжёлым, но не рыхлым: в нём с самого начала жила та подвижность, которую тяжеловесы обычно теряют вместе с весом. К шестнадцати-семнадцати годам он уже боролся всерьёз — и в 1967 году выиграл первенство СССР среди юношей в тяжёлом весе. Для новичка это была заявка на будущее. Но будущее сразу же показало норов: на одном из юношеских турниров, уверенно пройдя первые схватки, в решающей встрече Балбошин при проведении приёма сломал себе руку. Это была первая из травм, что станут его вечными спутницами, — и первый раз, когда он не сдался, а долечился и вернулся на ковёр.

Армия, институт и рука учителя

В 1968 году Балбошина призвали в армию — и путь его определился окончательно: он пришёл в спортивное общество «Динамо», за которое будет выступать всю карьеру, и поступил в ГЦОЛИФК, главный физкультурный вуз страны. Но важнее клуба и диплома оказался человек, которому Николай попал в руки. Его наставником стал Анатолий Парфёнов — сам олимпийский чемпион, взявший золото тяжёлого веса на Играх 1956 года в Мельбурне, фронтовик, прошедший войну и форсирование Днепра. Вторым тренером был Юрий Колупов.

В этом есть особая красота преемственности, которую мы любим показывать ученикам «Спарты»: чемпион старой закалки, познавший цену силы на войне, лепил из молодого тяжеловеса чемпиона новой эпохи. Учил Парфёнов не только словом. Он и сам ещё любил побороться и всё чаще ставил ученика себе в спарринг-партнёры — притом что разница в весе между ними доходила почти до двадцати пяти килограммов. Боролись без скидок: наставник был очень силён, и поначалу Николай ему проигрывал, но, набираясь опыта, стал брать верх над учителем — лучшего экзамена не придумаешь. Именно Парфёнову принадлежат слова, которые точнее всего описывают его ученика: Николай, мол, особенно опасен на исходе схватки — у него, как ни у кого другого, будто неиссякаемый запас силы и воли, и решающий балл он берёт буквально на последних секундах.

Под рукой двух тренеров Балбошин отточил и своё главное оружие. Сам он честно признавал, что поначалу техника у него «хромала» и брал он больше силой; и тогда он засел за работу — часами, месяц за месяцем, доводя коронный бросок прогибом до того, что научился проводить его из любого захвата и ловить соперника и в левую, и в правую сторону. К началу 1970-х Балбошин уже подпирал сборную: в 1969 году выиграл молодёжное первенство СССР и взрослый чемпионат «Динамо», в 1972-м покорил престижный мемориал Ивана Поддубного, а ещё раньше, в 1971-м, стал призёром чемпионата СССР — а в этом весе призёр союзного первенства означал, что до мировой вершины остаётся один шаг. Шаг этот, впрочем, пришлось делать сквозь боль.

1972: год, украденный связкой

Сезон 1972 года должен был стать прорывным. Балбошина включили в сборную СССР — на чемпионат Европы и на Олимпийские игры в Мюнхен. Для двадцатитрёхлетнего тяжеловеса это был шанс, о котором мечтают всю жизнь. И шанс этот отобрала одна-единственная связка: Николай порвал сухожилие в колене — и потерял весь сезон. Мюнхен прошёл без него. Другой на его месте мог бы сломаться: олимпийский цикл — четыре года, ждать следующего Мюнхена значит ждать до тридцати. Балбошин не стал ждать четыре года. Он вернулся уже в следующем сезоне — и сразу на самый верх.

Против собственного тела

Если выписать карьеру Балбошина в столбик, получится не список побед, а история противостояния — не столько с соперниками, сколько с собственным телом. В 1974-м плечо, добитое ещё в прошлом сезоне, подвело в финале чемпионата Европы в Мадриде: там он уступил болгарину Камену Горанову и взял «лишь» серебро — но тем же летом отыгрался, выиграв чемпионат мира в Стамбуле. В 1975-м он снова стал чемпионом Европы в Людвигсхафене — и снова травма, на этот раз бедра, отбросила его на мировом первенстве на четвёртое место. Год за годом одна и та же драматургия: выиграть, надорваться, долечиться, выиграть опять.

Публика видела монумент — непобедимого тяжеловеса, у которого золото прирастало к золоту. Сам Балбошин знал, какой ценой держится этот монумент. И именно поэтому его считают эталоном не таланта, а профессионализма: талант в тяжёлом весе есть у многих, но пронести его через десять лет травм смогли единицы. К лету 1976 года, к главному старту жизни, он подошёл в лучшей своей форме — будто всё предыдущее было репетицией одного-единственного турнира.

Монреаль-1976: семнадцать минут на всё

Олимпийские игры в Монреале стали вершиной его карьеры и, пожалуй, одним из самых убедительных выступлений тяжеловеса за всю историю греко-римской борьбы. Балбошин провёл турнир так, как редко удаётся кому бы то ни было в этом весе: он не «прошёл» соперников по очкам, не «переработал» их в изматывающей позиционной борьбе — он их тушировал. Всех пятерых. На лопатки, чисто, до истечения времени. Общий счёт минут, проведённых им на ковре за весь олимпийский турнир, составил менее семнадцати — меньше, чем иные борцы тратят на одну-единственную схватку.

Вдумаемся в эту цифру. Пять соперников, каждый — чемпион своей страны, каждый мечтал об олимпийском золоте, — и ни один не сумел продержаться против москвича даже полного времени. Для тяжёлого веса, где схватки часто вязнут в силовом клинче и решаются одним баллом, это почти невозможная статистика. Балбошин будто хотел, чтобы у судей вообще не оставалось повода взяться за карандаш: он выходил и заканчивал. Так он стал олимпийским чемпионом 1976 года — и заодно доказал, что монумент, который годами держался на долеченных связках, внутри отлит из очень твёрдого металла.

Ту Олимпиаду он открывал как знаменосец сборной СССР — шёл впереди всей команды со знаменем страны. Честь эту доверяют не самому титулованному, а тому, в ком спорт видит своё лицо: сочетание силы, надёжности и достоинства. Балбошин пронёс флаг — и через несколько дней подтвердил доверие золотом.

Годы безраздельного господства

После Монреаля наступила самая ровная и грозная пора его карьеры. Три сезона подряд — 1977, 1978, 1979 — Балбошин выигрывал и чемпионаты мира, и чемпионаты Европы, не отдавая тяжёлый вес никому: Гётеборг и Бурса, Мехико и София, Сан-Диего и Бухарест. К этому моменту он собрал коллекцию титулов, которая и сегодня выглядит внушительно: пятикратный чемпион мира (1973, 1974, 1977, 1978, 1979) и шестикратный чемпион Европы (1973, 1975, 1976, 1977, 1978, 1979). В эти годы фраза «чемпион в тяжёлом весе» и фамилия Балбошин стали почти синонимами: соперники ехали на турнир бороться, по сути, за серебро, потому что золото было расписано заранее.

Он не был борцом-артистом, не работал на публику, не заводил трибуны. Его сила была иной породы — деловой, надёжной, почти инженерной. Выходил, делал своё дело, уходил. И именно эта будничность величия делает его фигуру такой убедительной: он доказал, что в спорте высших достижений можно царствовать годами не за счёт вспышек, а за счёт ежедневной, упрямой, повторяемой безупречности.

Секрет его тяжеловесной борьбы был не в тоннаже, а в скорости. При росте около ста восьмидесяти восьми сантиметров и весе в сотню килограммов Балбошин двигался быстрее, чем полагается человеку такой массы: он не давил соперника медленным прессом, как многие большие борцы, а искал момент для взрыва — короткого, резкого, застающего врасплох. Его коронным оружием был бросок прогибом — приём, требующий от тяжеловеса и силы спины, и гибкости, и того самого мгновенного чувства момента, которое не поставишь тренировкой, если его нет от природы. Соперники знали об этом броске всё — и всё равно попадались, потому что предугадать секунду, когда москвич пойдёт в отрыв, было почти невозможно. В этом и состояла его школа: не запугать массой, а переиграть в темпе того, кто заведомо считал себя не слабее.

Москва-1980: рана на глазах у Родины

А потом пришла Олимпиада, которую он ждал больше всех остальных, — своя, домашняя, московская. В 1980 году Балбошин снова был знаменосцем сборной СССР и снова — явным фаворитом. Тридцатиоднолетний, увенчанный всеми мыслимыми титулами, он выходил бороться в родном городе, перед своими трибунами, за золото, которое, казалось, уже лежало у его ног. Спортивная драматургия любит такие сюжеты — и жестоко их выворачивает.

Во второй схватке турнира Балбошин порвал ахиллово сухожилие. Не уступил, не был переигран — просто в один миг нога перестала держать. С такой травмой не борются: он был вынужден сняться с соревнований. Главная Олимпиада его жизни, ради которой строилась вся карьера, оборвалась на второй встрече — не поражением, а раной. Тот, кто в Монреале не подпустил к себе ни одного соперника, в Москве не смог доиграть турнир. И в этом — самая горькая и самая честная страница его судьбы: в спорте побеждает не только сильнейший, но и тот, кому в решающий день не изменит собственное тело.

Он не устроил из этого трагедии. Он просто снова стал долечиваться и возвращаться — как делал всю жизнь.

После ковра

Завершив выступления, Балбошин не ушёл из борьбы — он остался в ней тренером в Москве, передавая новым поколениям то, что умел лучше всего: не эффектные приёмы, а умение работать и терпеть. Родина отметила его труд по-своему: заслуженный мастер спорта СССР (1973), кавалер ордена Трудового Красного Знамени и ордена «Знак Почёта» (1985); в 1993 году, к семидесятилетию общества «Динамо», его наградили Почётной грамотой Президиума Верховного Совета России — за долгую и плодотворную работу в отечественном спорте. А в 2006 году имя Николая Балбошина внесли в Международный зал славы борьбы FILA — туда, где собраны величайшие имена мирового ковра.

Из его биографии не составить голливудского сценария с одним триумфальным финалом: слишком много в ней возвращений после травм, слишком буднично он был велик. Но именно поэтому его история — одна из самых полезных для юного борца. Она не про везение и не про природный дар, который сам донёс до вершины. Она про то, что чемпионом делает характер: способность в сотый раз встать, долечиться и снова выйти на ковёр. «Характер — классический» — сказано о Балбошине точнее не придумаешь.

Хроника побед

• 1967 — чемпион СССР среди юношей в тяжёлом весе
• 1973, Хельсинки / Тегеран — чемпион Европы и чемпион мира; звание заслуженного мастера спорта СССР
• 1974, Стамбул — чемпион мира (серебро чемпионата Европы в Мадриде)
• 1975, Людвигсхафен — чемпион Европы
• 1976, Монреаль — олимпийский чемпион (тушировал всех пятерых соперников, менее 17 минут на ковре за турнир); знаменосец сборной СССР; чемпион Европы в Ленинграде
• 1977, Гётеборг / Бурса — чемпион мира и Европы
• 1978, Мехико / София — чемпион мира и Европы
• 1979, Сан-Диего / Бухарест — чемпион мира и Европы
• 1980, Москва — знаменосец сборной СССР, фаворит; сошёл из-за разрыва ахиллова сухожилия
• 1984, Будапешт — серебро соревнований «Дружба-84»; бронза чемпионата Европы; отобран на Игры в Лос-Анджелесе (не состоялись из-за бойкота)

Достижения

• Олимпийский чемпион 1976 года (Монреаль), тяжёлый вес до 100 кг
• Пятикратный чемпион мира (1973, 1974, 1977, 1978, 1979)
• Шестикратный чемпион Европы (1973, 1975, 1976, 1977, 1978, 1979)
• Дважды знаменосец сборной СССР на Олимпийских играх (1976 и 1980)
• Заслуженный мастер спорта СССР (1973); кавалер орденов Трудового Красного Знамени и «Знак Почёта»
• Член Международного зала славы борьбы FILA (2006)
• Воспитанник олимпийского чемпиона Анатолия Парфёнова; всю карьеру выступал за московское «Динамо»