Борис Гуревич

У всякой великой традиции есть человек, который был первым. До Карелина, до Власова, до сотен золотых медалей советской и российской борьбы был московский парень наилегчайшего веса — пятьдесят два килограмма, чуть больше мешка цемента, — который июльским днём 1952 года в Хельсинки поднялся на верхнюю ступень олимпийского пьедестала раньше всех своих товарищей по команде. Звали его Борис Гуревич, и с его победы начинается вся олимпийская летопись нашей борьбы.

Эта история тем удивительнее, что борьбой он начал заниматься поздно, почти случайно, — а закончилась она финалом, который вошёл в учебники как одна из самых остроумных развязок в истории классического стиля. Расскажем по порядку.

Москва, год тридцать первый

Он родился 23 марта 1931 года в Москве. Небольшая оговорка для дотошного читателя: в справочниках его отчество встречается в двух формах — Максович и Максимович; источники расходятся, и даже энциклопедии пишут по-разному. Сам же он всю жизнь оставался москвичом — здесь родился, здесь тренировался, здесь потом растил учеников и здесь же, спустя шестьдесят три года, завершил свой путь.

Его детство пришлось на суровое десятилетие: когда началась война, Борису было десять. О тех годах биографы говорят скупо, но одно известно точно — мальчишка тянулся к спорту, и первым его спортом была вовсе не борьба, а спортивная гимнастика. Перекладина, кольца, акробатика — школа, которая ставит координацию, гибкость и цепкость лучше любой другой. Запомним это: всё, что гимнастика вложила в худенького московского школьника, через несколько лет выстрелит на борцовском ковре самым неожиданным образом.

После седьмого класса Борис сделал выбор, определивший жизнь: поступил в техникум физической культуры в подмосковном посёлке Малаховка. Не в ремесленное училище, не на завод — в физкультуру. Спорт из увлечения становился профессией.

Семнадцать лет. Первый ковёр

Борьба вошла в его жизнь только в 1948 году — по меркам нынешних спортивных школ безнадёжно поздно: семнадцать лет, возраст, в котором сегодняшние юноши уже борются на первенствах страны. Дебют вышел дерзким до безрассудства: Гуревич вышел на первенство центрального совета спортивного общества «Большевик» практически без борцовской подготовки — и, разумеется, не выиграл ничего.

Но проигрывают все по-разному. Тренеры увидели в новичке то, что не заносится в протоколы: звериную цепкость, гимнастическую ловкость, умение чувствовать чужое движение раньше, чем оно началось. Ему сказали то, что говорят одному из тысячи: бросай всё, переходи в борьбу насовсем. И он перешёл — полностью, без оглядки. Его наставниками стали А. Дякин и Александр Борзов; занимался он в обществе «Большевик», позже защищал цвета «Буревестника».

Дальше события понеслись с такой скоростью, какой не знала, пожалуй, ни одна борцовская биография той эпохи. 1949 год — Гуревич выигрывает то самое первенство ЦС «Большевика», где год назад был бит. 1950 год — побеждает на первенстве ВЦСПС и берёт титул чемпиона СССР в наилегчайшем весе. Вдумайтесь: от первого выхода на ковёр до звания сильнейшего борца страны прошло два года. Не два олимпийских цикла — два календарных года.

Страна, которой не было на Играх

Чтобы понять масштаб того, что случилось дальше, нужно вспомнить время. Советский Союз ни разу не участвовал в Олимпийских играх: летом 1952 года сборная СССР впервые в истории ехала на Олимпиаду — в Хельсинки. Никто в мире не знал, чего стоит советский спорт на самом деле; никто в советской команде не имел ни грамма олимпийского опыта. Каждый вид, каждый вес, каждая схватка были разведкой боем.

В классической борьбе на кону стояло особенно много: этот стиль считался коронным для Скандинавии, Венгрии, Италии, Турции. И первым номером в самой лёгкой категории — до 52 килограммов — на ковёр Хельсинки выходил двадцатиоднолетний москвич Борис Гуревич, чемпион страны, о котором за пределами СССР не знали почти ничего.

Хельсинки-1952: пять шагов к финалу

Турнир борцов-классиков шёл по правилам, которые сегодня кажутся экзотикой: за каждую схватку борцу начислялись штрафные очки, и трое участников, набравших их меньше всех, выходили в финальный круг разыгрывать медали между собой. Ошибаться было нельзя ни в одном туре. Гуревич и не ошибался — его путь к финалу выглядит как строка из задачника:

• первый круг — победа решением судей 3:0 над югославом Боривоем Вуковым;
• второй круг — чистая победа: на пятой минуте Гуревич тушировал датчанина Свена Томсена, прижав его лопатками к ковру;
• третий круг — 3:0 у венгра Белы Кенеша, представителя одной из сильнейших школ мира;
• четвёртый круг — 3:0 у бельгийца Морица Мевиса;
• пятый круг — 3:0 у финна Лео Хонкалы, любимца домашних трибун.

За сухими цифрами — пять совершенно разных сюжетов. Вуков в первом круге проверял дебютанта Игр на прочность — и не нашёл ни одной щели в его защите. Датчанин Томсен ту проверку продолжил — и закончил её лопатками на ковре: туше на пятой минуте, самая убедительная из всех возможных побед. Кенеш вёз в Хельсинки всю мощь венгерской классической школы, одной из законодательниц стиля, — и уехал с тем же счётом 3:0, что и остальные. А схватка пятого круга была, пожалуй, самой неуютной: против Гуревича боролся финн Хонкала, и весь зал — вся олимпийская столица — дышал за его спиной. Москвич выключил трибуны из поединка так же методично, как выключал соперников: чисто, по очкам, без единого шанса.

Пять схваток — пять побед, ни одного спорного эпизода, туше в активе. В шестом круге Гуревичу бороться не пришлось: он уже обеспечил себе выход в финальную пульку. Там его ждал соперник, о котором стоит сказать отдельно.

Соперник, который не слышал зал

Игнацио Фабра, итальянец, был борцом незаурядным во всех отношениях. Глухонемой от рождения, он не слышал ни свистка арбитра, ни рёва трибун, ни подсказок — тренер общался с ним жестами из угла ковра. Это не мешало Фабре быть одним из сильнейших «мухачей» планеты: в Хельсинки он шёл к финалу столь же уверенно, чем Гуревич, и в шестом круге победил того же финна Хонкалу. Финальная схватка СССР — Италия становилась, по сути, боем за олимпийское золото.

Финал: секунды, вошедшие в историю

Схватка складывалась тяжело. Фабра был быстр, техничен и вёл по ходу поединка — Гуревич проигрывал, и время работало против него. Любой другой на его месте пошёл бы напролом, в размен, на последний отчаянный штурм. Гуревич поступил иначе — так, как мог поступить только борец с головой шахматиста.

Об этом эпизоде потом рассказывали в борцовских залах десятилетиями — как о примере того, что схватку выигрывает не тот, кто сильнее тянет, а тот, кто лучше думает. Гуревич поставил сопернику ловушку из собственного тела: предложил ему тот бросок, который сам умел контролировать лучше всего. Гимнастика детства — чувство полёта, ориентировка в воздухе, мгновенная перегруппировка — вернула долг сполна.

Стоит сказать и о цене этой развязки для проигравшего: Фабра остался великим борцом и без этого золота, а его финал с Гуревичем — редчайший в истории спорта случай, когда решающую роль сыграло недопонимание между тренером и спортсменом, говорившими на языке жестов. Спорт бывает безжалостен к деталям.

Пятьдесят два килограмма характера

Домой Гуревич вернулся заслуженным мастером спорта СССР — звание ему присвоили в том же 1952 году, по горячим следам Хельсинки. Ему был двадцать один год; вся большая карьера, по сути, ещё лежала впереди. И здесь надо сказать несколько слов о его весовой категории, потому что без этого масштаб дальнейшего не понять.

Наилегчайший вес — до 52 килограммов — особый мир внутри борьбы. Здесь нет медленных: скорость решений и движений такая, что зритель едва успевает следить за захватами. Здесь не прощают и грамма лишнего: всю карьеру борец живёт в жёстком союзе с весами, и каждый выход на ковёр начинается задолго до ковра — за обеденным столом, от которого надо уметь вовремя встать. И здесь короче век: маленькие веса стареют быстро, конкуренты подрастают каждый сезон. Гуревич в этом мире прожил пятнадцать лет — с 1948-го по 1963-й, — и большую их часть провёл на самой вершине.

Неаполь и Будапешт: чемпион мира — дважды

Олимпийское золото в двадцать один год могло бы стать вершиной и финалом — сколько чемпионов «сгорело» сразу после главной победы. С Гуревичем случилось обратное: Хельсинки стали не концом, а серединой длинной дороги. Уже в следующем, 1953 году он поехал в Неаполь на чемпионат мира — и выиграл его, добавив к олимпийскому титулу звание сильнейшего борца планеты в весе до 52 килограммов.

А дальше — вещь, которую поймёт каждый, кто хоть раз боролся в самой лёгкой категории. Наилегчайший вес — это вечная война с весами, самая плотная конкуренция и самые быстрые соперники. Удержаться на вершине здесь труднее, чем взойти на неё. Гуревич держался пятнадцать лет: в 1955 году во второй раз стал чемпионом СССР, в 1958-м — поехал на чемпионат мира в Будапешт и снова выиграл его, спустя пять лет после Неаполя. Два титула чемпиона мира с таким интервалом — свидетельство не таланта даже, а характера.

Внутрисоюзная конкуренция в его весе была такова, что даже олимпийскому чемпиону ничего не давалось даром: трижды — в 1952, 1959 и 1960 годах — Гуревич останавливался в шаге от золота первенства страны, беря серебро, а в 1963-м, в свои тридцать два, ещё поднялся на бронзовую ступень чемпионата СССР. Тем же годом он и завершил карьеру на ковре — через пятнадцать лет после того самого первенства «Большевика», где не выиграл ни одной схватки.

Хроника побед

• 1948 — первый выход на ковёр: первенство ЦС ДСО «Большевик», без наград, но с замеченным потенциалом
• 1949 — победитель первенства ЦС ДСО «Большевик»
• 1950 — победитель первенства ВЦСПС; чемпион СССР по классической борьбе (до 52 кг)
• 1952 — олимпийский чемпион, Хельсинки (до 52 кг); первый советский олимпийский чемпион по борьбе; серебро чемпионата СССР; звание заслуженного мастера спорта СССР
• 1953 — чемпион мира, Неаполь (до 52 кг)
• 1955 — чемпион СССР
• 1958 — чемпион мира, Будапешт (до 52 кг)
• 1959, 1960 — серебряный призёр чемпионатов СССР
• 1960 — орден «Знак Почёта» (указ от 16 сентября 1960 года)
• 1963 — бронзовый призёр чемпионата СССР; завершение карьеры

Тренер с улицы Казакова

Ещё выступая, Гуревич готовил себя к следующей жизни: в 1957 году окончил ГЦОЛИФК — Государственный центральный институт физической культуры, главную кузницу тренерских кадров страны. Повесив борцовки на гвоздь, он остался там, где прошла вся его жизнь, — у ковра, только теперь по другую его сторону. Тренерской работе в Москве он отдал десятилетия и был удостоен звания заслуженного тренера России.

Заслуги Гуревича отметило и государство: в сентябре 1960 года, по указу о награждении спортсменов и тренеров за выдающиеся спортивные достижения и успехи на Олимпийских играх того года, он был удостоен ордена «Знак Почёта». Показательная деталь: к тому времени сам он уже не выходил на международный ковёр — но страна награждала его в одном списке с действующими олимпийцами, признавая вклад человека, стоявшего у истока всех этих побед.

О тренере Гуревиче написано меньше, чем о Гуревиче-борце, — так почти всегда бывает с теми, кто уходит в будничную, невидимую работу детских залов. Но сама его биография была для учеников лучшим наглядным пособием: вот человек, который пришёл в борьбу в семнадцать, — и стал олимпийским чемпионом в двадцать один. Вот доказательство, что поздно — не значит никогда, если работать так, как работал он.

Два Бориса Гуревича

История сыграла с его именем причудливую шутку: в советской борьбе было два Бориса Гуревича, и оба — олимпийские чемпионы. Наш герой, Борис Максович, — классик, наилегчайший вес, золото Хельсинки-1952. Его полный тёзка Борис Михайлович Гуревич — борец вольного стиля, олимпийский чемпион 1968 года в Мехико. Их путают постоянно: в статьях, в телепередачах, даже в справочниках достижения одного нет-нет да и припишут другому.

С этой путаницей связана и красивая легенда о скульптуре: часто пишут, будто борец Гуревич позировал Евгению Вучетичу для знаменитой статуи «Перекуём мечи на орала», установленной у здания ООН в Нью-Йорке. Это предание — правда, но относится оно к другому Гуревичу: моделью скульптора, как указывают источники, был вольник Борис Михайлович. Нашему герою чужого не нужно — его собственной славы, первого борцовского золота в истории СССР, с избытком хватает на любую легенду.

Память

Борис Гуревич умер 10 января 1995 года в родной Москве, не дожив двух с половиной месяцев до шестидесяти четырёх лет. Похоронен на Востряковском еврейском кладбище. Его имя внесено в Международный еврейский спортивный зал славы — рядом с величайшими атлетами мира.

Но главный памятник чемпиону — живой: с 1996 года в Москве ежегодно проводится международный юношеский турнир памяти Бориса Гуревича. Каждый год мальчишки той самой возрастной поры, в которую сам Гуревич только-только открывал для себя борьбу, выходят на ковёр турнира его имени. Трудно придумать более точную форму бессмертия для человека, который доказал: начать никогда не поздно, а выиграть можно и последнюю секунду.