Шазам Сафин

В истории спорта есть победы, которые невозможно было спланировать. Летом 1952 года на ковёр выставочного зала в Хельсинки вышел двадцатилетний москвич, у которого не было ни звания мастера спорта, ни титулов, ни имени — только первый взрослый разряд и третье место на чемпионате страны. Напротив него стоял действующий олимпийский чемпион, вице-чемпион мира, человек с тремя прозвищами, каждое из которых звучало как приговор: «железный Густав», «великий викинг», «хитрый лис». Через пятнадцать минут судьи подняли руку перворазрядника.

Это не сюжет спортивного фильма. Это биография Шазама Сафина — борца, о котором сегодня помнят меньше, чем он заслуживает, и чья история — одна из самых поразительных во всей летописи греко-римской борьбы. Мы рассказываем её в нашем зале славы именно поэтому: она о том, что регалии не борются. Борются люди.

Село, в которое приехали ради рождения

Он появился на свет 7 апреля 1932 года в татарском селе Кочки-Пожарки — теперь это Сергачский район Нижегородской области. История его рождения сама по себе похожа на маленький рассказ о том времени. Родители — Сафа Зарипов и Рахиля Фахретдинова — уже несколько лет, с 1928 года, жили в Москве: страна стягивала людей из деревень на большие стройки. Но рожать мать поехала домой, в село, к родителям мужа — так было спокойнее и так было принято. А вскоре после рождения сына семья снова вернулась в столицу.

Даже фамилия мальчика — памятник деревенскому укладу. В татарских сёлах тех лет фамилию нередко давали по имени отца: сын Сафы стал Сафиным. Так в московских документах появился Шазам Сафин — человек с корнями в нижегородской земле и с детством на московских улицах.

Первой борьбой в его жизни была не греко-римская. Как многие татарские мальчишки, он с детства увлекался национальной борьбой на поясах — курешем, той самой борьбой, которой веками мерились силой на сабантуях. Куреш учит держать соперника близко, чувствовать его вес через захват, работать корпусом — и, забегая вперёд, скажем: эта школа ему ещё пригодится. Между поясной борьбой предков и классической борьбой, где тоже всё решает работа выше пояса, расстояние куда короче, чем кажется.

Зал Гордиенко

В 1947 году пятнадцатилетний Шазам впервые пришёл в секцию классической борьбы. Его тренером стал Андрей Антонович Гордиенко — специалист армейской школы; сам Сафин с начала пятидесятых выступал за команду Вооружённых Сил Москвы, за клуб, который страна знала как ЦСКА.

Послевоенная Москва была голодным, азартным, жадным до жизни городом, и спортивные залы в ней не пустовали. Борьба требовала немногого: ковёр, тренер, собственное упорство. У Сафина было всё три. Рос он в спорте не молниеносно, а ровно, ступенька за ступенькой: в 1950 году выиграл первенство СССР среди юношей в Ленинграде — первый серьёзный успех, первый сигнал, что из зала Гордиенко поднимается кто-то настоящий. В 1951 году на взрослом чемпионате СССР в Одессе он стал третьим.

Третье место на чемпионате страны — результат достойный, но по классификации тех лет его не хватало даже для звания мастера спорта: мастера давали за победу или второе место. Так и вышло, что к своему двадцатилетию Сафин подошёл в странном статусе: один из сильнейших легковесов страны — и формально всего лишь перворазрядник. Эта бумажная мелочь скоро превратится в одну из самых красивых деталей олимпийской истории.

Команда, которой раньше не было

Чтобы понять, что случилось дальше, нужно вспомнить, каким было лето 1952 года. Советский Союз впервые в своей истории ехал на Олимпийские игры. За плечами сборной не было ни одного олимпийского старта: страна десятилетиями не участвовала в Играх, и теперь всё — от экипировки до тактики — делалось впервые. Возглавлял делегацию Николай Романов, председатель Комитета по делам физкультуры и спорта; ответственность на команде лежала такая, что о ней старались не говорить вслух.

И вот в эту сборную, где каждое место было на вес золота в самом буквальном смысле, включили Сафина — борца практически никому не известного, с третьим местом чемпионата страны и свежим первым разрядом в активе. Тренеры увидели в нём то, чего не показывают протоколы: молодость, свежесть, бесстрашие и ту самую раскованность, о которой потом скажет Сейфуллин. Решение выглядело риском. Оно оказалось прозрением.

Стоит на секунду задержаться на этой детали, потому что сегодня её масштаб трудно почувствовать. Спортивная классификация в СССР была строгой лестницей: третий разряд, второй, первый, мастер спорта, заслуженный мастер. Каждая ступень — экзамен, каждая — годы работы. На Олимпийские игры по всей логике системы должны были ехать мастера и только мастера. Сафин ехал в Хельсинки, формально не добравшись даже до предпоследней ступени, — и вёз на себе весь груз ожиданий страны, которая выходила на олимпийский ковёр впервые. Ошибись он — и спрос был бы не только с него, но и с тех, кто рискнул поставить на перворазрядника.

Хельсинки: правила жестокой арифметики

Турнир борцов-классиков лёгкого веса — до 67 килограммов — прошёл в Хельсинки с 24 по 27 июля 1952 года в зале «Exhibition Hall I». В категории боролись девятнадцать участников, и регламент того времени не был похож на нынешний. Схватка длилась пятнадцать минут. За чистую победу — туше — штрафных баллов не давали, за победу по очкам начисляли один, за любое поражение — три. Набрал пять штрафных — выбыл. Трое борцов, прошедших этот отсев с наименьшими потерями, выходили в финальную пульку и разыгрывали медали между собой.

Сам ход пятнадцатиминутной схватки тоже был устроен иначе, чем сегодня. Если за первые десять минут никто не добивался туше, судьи могли отдать одному из борцов преимущество. Получивший его выбирал, как бороться следующие шесть минут — сверху в партере или в стойке; если преимущества не получал никто, назначались шесть минут партера, и каждый борец проводил внизу по три минуты, а очередность решал жребий. Не случилось чистой победы и тут — последние четыре минуты соперники боролись в стойке до финального свистка. Пятнадцать минут такой борьбы выматывали сильнее иного современного турнира целиком.

Арифметика была беспощадной: каждая победа «по очкам» ложилась на плечи балластом, и по-настоящему выгодно было побеждать только чисто. Фаворит категории определился заранее. Чемпион мира 1950 года венгр Йожеф Гал в классике не выступал — ушёл в вольную борьбу, — и главным претендентом на золото стал швед Густав Фрей, действующий олимпийский чемпион Лондона-1948 и вице-чемпион мира. Из ветеранов на ковёр вышел ещё норвежец Оге Эриксен, серебряный призёр прошлых Игр, но он быстро выбыл из борьбы за медали.

Сафин начал турнир так, как начинают не дебютанты, а хозяева положения. В первом круге он победил турка Раифа Акбулюта — единогласным решением судей, 3:0. Во втором круге против него стоял тот самый Эриксен, вице-чемпион Лондона: Сафин положил его на лопатки на тринадцатой минуте. В третьем круге датчанин Джек Расмуссен продержался девять минут — и тоже был туширован. В четвёртом — снова чистая судейская победа, 3:0 над румыном Думитру Куком.

Четыре схватки, четыре победы, из них две чистые. Никому не известный перворазрядник вошёл в финальную тройку. Компания там собралась показательная: рядом с ним оказался ещё один борец «из ниоткуда» — чехословак Микулаш Атанасов, а третьим был Фрей. Пресса и специалисты сходились в одном: у «железного Густава» появились неожиданные попутчики, но не соперники.

Финальная пулька: три минуты на Атанасова

Финальные встречи расставили всё по местам быстро — но не так, как ожидалось. С Атанасовым Сафин разобрался без вариантов: туше на третьей минуте. Чехословацкий борец затем уступил и Фрею и остался с бронзой. Таким образом, судьба золота решалась в последней схватке: Сафин против Фрея. Дебютант против олимпийского чемпиона. Первый разряд против всех титулов Скандинавии.

Пятнадцать минут против «железного Густава»

Фрей был борцом умным и опытным — недаром третьим его прозвищем было «хитрый лис». Он умел изматывать, выжидать, ловить соперника на ошибке пятнадцатой минуты. Плана на молодого советского борца у него, судя по всему, не было — о Сафине попросту нечего было знать. И Сафин воспользовался этим сполна: он не стал ждать и осторожничать, а сразу навязал чемпиону свою борьбу.

Его главным оружием в этой схватке стало скручивание с захватом за шею — движение, в котором угадывается старая куреш-наука: плотный захват, работа корпусом, бросок за счёт скручивания, а не грубой силы. Дважды за первые две минуты Фрей оказывался в партере. Для действующего олимпийского чемпиона это было не просто неприятно — это рушило весь его сценарий встречи.

Дальше случился эпизод, который отделяет спортсмена от чемпиона. Оказавшись в положении проигрывающего, Фрей — на глазах у судей, которые этого не увидели, — попытался выворачивать Сафину пальцы: запрещённый, болевой, отчаянный приём. Молодой борец мог разжать захват, мог обозначить травму, мог возмутиться. Он сделал единственное, что делает чемпион: вытерпел и продолжил бороться. В концовке Сафин провёл ещё один оценённый судьями приём и снял все вопросы о победителе.

Судьи подняли его руку. Двадцатилетний москвич из татарского села Кочки-Пожарки стал олимпийским чемпионом, одним из первых советских борцов, выигравших олимпийское золото в составе сборной СССР — на первых же Играх, в которых страна участвовала. Звание заслуженного мастера спорта СССР ему присвоили сразу по итогам Олимпиады: вчерашний перворазрядник перешагнул звание мастера, не задержавшись на нём ни дня. Таких карьерных траекторий отечественная борьба почти не знает.

Неаполь и фестивали

Сафинская карьера после Хельсинки продолжилась — и поначалу вполне достойно. В том же 1952 году он стал бронзовым призёром лично-командного первенства СССР в Ереване. В 1953 году поехал на чемпионат мира в Неаполь и привёз оттуда бронзу: в решающих встречах он уступил по очкам финну Лехтонену, а чемпионом мира в категории до 67 килограммов стал его хельсинкский визави — Густав Фрей, доказавший, что проиграл в 1952-м не случайному человеку, а сильнейшему.

Была в биографии Сафина и ещё одна, ныне почти забытая линия — Всемирные фестивали молодёжи и студентов. В те годы при фестивалях проводились крупные международные спортивные турниры, и Сафин выигрывал их четырежды: в 1951, 1953, 1955 и 1957 годах. В 1953 году он окончил Московский техникум физической культуры — спортсмен получил и профессию.

Цена славы

А дальше в этой биографии наступает глава, о которой честнее сказать прямо, чем умолчать. Николай Романов — тот самый глава олимпийской делегации 1952 года — позже, в книге «Трудные дороги к Олимпу», с горечью писал, что серьёзная карьера многообещающего молодого борца после Олимпиады покатилась вниз: Сафин не выдержал испытания славой, бесчисленных приглашений на банкеты и чествования. «Попросту — он начал пить», — так, без обиняков, сформулировал Романов.

Двадцатилетний парень, на которого в одночасье обрушилась всесоюзная слава, оказался перед испытанием, к которому его никто не готовил. Против Фрея работали захват и характер; против застолий и всеобщего обожания приёмов ему не поставили. Он продолжал выступать ещё долго — за команду Вооружённых Сил Московской области в 1956–1960 годах, за ДСО «Строитель» в 1956–1957-м, за «Трудовые резервы» Подмосковья в 1960-м, — но на прежние вершины уже не поднимался. Карьера, начавшаяся победой над олимпийским чемпионом, тихо растворилась в областных стартах.

Мы рассказываем это ученикам не для того, чтобы бросить тень на чемпиона. Наоборот: судьба Сафина — самый честный урок из всех, какие может дать спорт. Золотая медаль не решает жизнь. Она только открывает следующую схватку — с самим собой, — и эта схватка не заканчивается никогда.

Тихие годы и долгая память

Шазам Сафин скоропостижно скончался 23 марта 1985 года в Москве, не дожив двух недель до своего пятьдесят третьего дня рождения. Похоронили его на Даниловском мусульманском кладбище — там, где московские татары веками провожали своих.

А потом произошло то, что происходит с настоящими чемпионами: память оказалась длиннее жизни. Сегодня имя Сафина носят сразу два турнира — и в этом выборе есть удивительная симметрия. Всероссийский юношеский турнир по греко-римской борьбе памяти Шазама Сафина собирает мальчишек в том виде спорта, который принёс ему олимпийское золото. А традиционный международный турнир по татаро-башкирской борьбе кураш, тоже посвящённый его памяти, возвращает чемпиона к истокам — к той самой поясной борьбе, с которой всё началось в селе Кочки-Пожарки. Круг замкнулся: борьба предков и борьба олимпийцев встретились в одном имени.

Хроника побед

• 1947 — начало занятий классической борьбой у тренера А. А. Гордиенко
• 1950 — победитель первенства СССР среди юношей (Ленинград)
• 1951 — бронзовый призёр чемпионата СССР (Одесса); победитель турнира Всемирного фестиваля молодёжи и студентов
• 1952 — олимпийский чемпион Хельсинки в лёгком весе (до 67 кг); звание заслуженного мастера спорта СССР; бронза лично-командного первенства СССР (Ереван)
• 1953 — бронзовый призёр чемпионата мира (Неаполь); победитель турнира фестиваля молодёжи
• 1955, 1957 — победитель турниров Всемирных фестивалей молодёжи и студентов