Георг Гаккеншмидт

Есть биографии, которые читаются как приключенческий роман, — и жизнь Георга Гаккеншмидта из их числа. Мальчик из эстляндского Дерпта, поднимавший над головой лошадь; ученик кузнеца, ставший сильнейшим человеком планеты; чемпион, собиравший стотысячные стадионы, — и седой мыслитель, который в Лондоне спорил о природе времени и сознания с самим Бернардом Шоу. Между этими точками — жизнь длиной в девяносто лет, прожитая так, будто её хватило бы на пятерых. Историки спорта называют его эпоху «золотым веком» борьбы. И у этого века было имя, которое афиши всего мира печатали крупнее города, где шёл турнир, — The Russian Lion, «Русский лев».

Мальчик, которого звали Юри

Он родился 1 августа 1877 года в Дерпте — нынешнем эстонском Тарту — в семье прибалтийских немцев. Отец, Георг Фридрих Генрих, был человеком обычного сложения; мать, Ида Луиза, происходила из эстонско-шведского рода. Позже сам атлет удивлялся: ни отец, ни мать не были ни рослыми, ни особенно крепкими. Загадку он разгадывал так — по семейному преданию, дед по материнской линии был огромным и могучим человеком под метр восемьдесят три; вот от него, видимо, и передалась внуку та порода, что сделала фамилию Гаккеншмидт нарицательной.

Дома мальчика звали Юри, или Юрка. Уже в восемь-девять лет он одолевал в силе не только ровесников, но и ребят постарше. В дерптском реальном училище он пропадал в гимнастическом зале: был лучшим в городках, ловчее всех работал с гантелями, прыгал в длину под два метра, а стометровку с лишним пробегал за считаные секунды. Учителя изумлялись его «фокусам»: он мог оторвать от земли небольшую лошадь, а над головой одной рукой выжимал вес, который взрослому мужчине было не сдвинуть с пола. Про такие числа говорили: они не похожи на человеческие. Гимназия казалась ему тесной — не по программе, а по масштабу; сила требовала простора, которого школьный двор дать не мог.

Ревель: первый вызов и первое поражение

Окончив училище в 1895 году, восемнадцатилетний Георг поступил учеником кузнеца на большой машиностроительный завод в Ревеле — так тогда назывался Таллин. Молот и наковальня довершили то, что начала природа. Он записался в городской атлетический и велосипедный клуб, увлёкся велогонками, брал призы, а по осени всерьёз занялся тяжёлой атлетикой. А вот к борьбе поначалу склонности у него было мало — и его частенько клали на лопатки.

Переломный момент наступил в 1896 году. По окрестностям гастролировал земляк Гаккеншмидта — знаменитый эстонский силач и борец греко-римского стиля Георг Лурих, вызывавший на ковёр всех желающих. Юный кузнец принял вызов — и был бит. Это поражение он запомнил надолго. Год 1897-й он посвятил тому, чтобы больше такого не повторилось: оттачивал технику, ставил новые силовые рекорды, выступал под чужими именами в маленьких залах. Судьба уже разворачивала его в сторону большой борьбы — не хватало только человека, который увидел бы в провинциальном силаче будущего чемпиона мира. Такой человек нашёлся — и не в Ревеле, а в столице империи.

Кабинет доктора Краевского

На рубеже 1897–1898 годов Гаккеншмидт повредил на заводе руку и обратился к врачу. Тот оказался знаком с доктором Владиславом Краевским — лейб-медиком, основателем Петербургского атлетического и велосипедного общества, человеком, чей домашний «кабинет силы» на Михайловской площади был тогда сердцем русской атлетики. Комната, где на коврах лежали гири, шаровые штанги и гантели, видала многих; но, осмотрев руку эстонского юноши, доктор заинтересовался не травмой, а телосложением. Он пригласил Георга в Петербург — пожить у него и тренироваться, — потому что разглядел в нём то, что не разглядели другие: задатки самого сильного человека в мире.

Весной 1898 года, вопреки возражениям родителей, Гаккеншмидт уехал в столицу и поселился у Краевского. Приняли его, по воспоминаниям знаменитого «дяди Вани» — Ивана Лебедева, — сперва прохладно: столичные атлеты ревниво косились на приезжих. Скепсис испарился в ту секунду, когда гость снял пиджак. Лебедев описал увиденное почти с восхищённым испугом: «совершенно без жира, весь рельефный, с бицепсами в сорок четыре-сорок пять сантиметров, с феноменально широкой спиной, покрытой комками мышц». Есть и трогательная деталь этих первых месяцев: молодой атлет мучился глистами, и Краевский, добродушно подшучивая, помечал его рекорды в тетради буквами «H+S» — «Гаккеншмидт плюс солитёр». Даже с этим «пассажиром» цифры Георга били всех.

Под рукой доктора результаты пошли лавиной. В апреле клуб устроил состязание на звание чемпиона России по подъёму тяжестей — Гаккеншмидт выиграл. В конце апреля в Петербурге он за сорок пять минут положил знаменитого француза Поля Понса. Чтобы приучить ученика к публике, Краевский отправил его в рижский цирк выступать под вымышленным именем. Сам Георг честно признавал: борцовской техники ему пока не хватает, и берёт он силой. Но доктор видел борца — и летом 1898-го отправил его в Вену, где в те дни чемпионаты Европы и мира ещё проводились вместе.

Как рождался «Русский лев»

Прозвище, ставшее его вторым именем, родилось не в Вене, а в Париже. В январе 1899 года Гаккеншмидта призвали в армию — в элитный лейб-гвардии Преображенский полк, где ему полагалось прослужить четыре года. Спортивная карьера повисла на волоске; связи и хлопоты влиятельных покровителей помогли — через пять месяцев его отпустили «по здоровью». Он тут же вернулся на ковёр: в мае дважды победил Александра фон Шмеллинга и стал чемпионом России 1899 года. А в сентябре, несмотря на больную руку, поехал в Париж на мировое первенство. Именно там французская пресса, любуясь его статью и повадкой, окрестила русского атлета «Le Lion Russe» — «Русским львом». Прозвище прилипло навсегда.

Той же осенью рука подвела всерьёз: травма обострилась, Георг уехал домой, полгода его лечили модным тогда электричеством — и, по его собственным словам, принесли этим больше вреда, чем пользы. Но он вернулся. В 1900-м выиграл сорокадневный турнир в Москве, взяв сразу оба приза и звания чемпиона Москвы и Петербурга; бывали дни, когда он выходил на ковёр против трёх-пяти соперников подряд. А 30 ноября 1901 года в парижском «Казино де Пари» открылось мировое первенство, куда съехались сто тридцать борцов, — Гаккеншмидт занял первое место и увёз домой две золотые медали и три тысячи франков. В марте того же 1901 года его настигло тяжёлое горе: умер Краевский, которого он всю жизнь звал вторым отцом.

Лондон, мюзик-холлы и «Ужасный турок»

В начале 1902 года Гаккеншмидт перебрался в Англию — и оказалось, что чопорная британская публика к неспешной греко-римской борьбе почти равнодушна. Всё изменил один человек: эксцентричный импресарио Чарльз Кокран, взявший «Русского льва» под своё крыло. Кокран уговаривал атлета не заканчивать схватки слишком быстро — растягивать зрелище, давать местным силачам продержаться десять минут и унести свой приз, а после раздувать вокруг громкую афишу на конец недели. Это не были подставные бои: за вычетом показательных номеров все схватки Гаккеншмидт вёл честно — просто теперь он был ещё и артистом. Вместе они устроили в мюзик-холлах настоящий борцовский бум, а сам Георг стал суперзвездой, на которую валом валила публика.

Гвоздём этой эпохи стала схватка с Ахмедом Мадрали, грозным борцом, которого пресса прозвала «Ужасным турком». Итальянец Антонио Пьерри, дважды битый Гаккеншмидтом, жаждал реванша чужими руками — и объявил, что нашёл человека, способного сокрушить «Русского льва». 30 января 1904 года лондонская «Олимпия» ломилась от зрителей: набилось около двадцати тысяч, а на подступах к арене впервые в истории города встал грандиозный транспортный затор. Публика ждала долгой битвы титанов — и не дождалась. Гаккеншмидт подхватил турка, оторвал от ковра и бросил его на собственную руку так, что вывихнул сопернику плечо. Всё длилось около двух минут. Мадрали залечился, потребовал реванша — и был повержен так же легко.

Он громил английских любимцев одного за другим — ветерана Тома Кэннона, Тома Коннорса, Джека Болдуина. Красивый, могучий, при этом мягкий в общении, знавший семь языков, он покорял не только силой. Рассказывали, что американский президент Теодор Рузвельт, сам ревностный поклонник физической культуры, однажды обронил: «Если бы я не был президентом Соединённых Штатов, я хотел бы быть Георгом Гаккеншмидтом». Про его выступления писали, что дамы в зале лишались чувств чаще, чем на спектаклях с привидениями.

Корона мира

Настоящая проверка ждала за океаном — в лице американского чемпиона в тяжёлом весе Тома Дженкинса. Впервые они сошлись 2 июля 1904 года в лондонском Альберт-холле, по греко-римским правилам: Дженкинс оказался самым цепким и упрямым соперником из всех, но Гаккеншмидт всё же дважды подряд уложил его на лопатки. Год спустя настал главный матч. «Русский лев» отплыл в Соединённые Штаты и в нью-йоркском «Мэдисон-сквер-гардене» встретился с Дженкинсом в матче-реванше — уже по правилам вольного «кэтча», который к тому времени полюбил сам. Американец бился отчаянно; но Георг снова выиграл в двух падениях — первое отняло тридцать одну минуту, второе — двадцать две.

По итогу этой схватки его провозгласили первым общепризнанным чемпионом мира среди тяжеловесов. От этого титула и от этого нью-йоркского вечера ведут родословную почти все позднейшие «мировые пояса» профессиональной борьбы XX и XXI веков. Провинциальный мальчик из Дерпта, которого дома звали Юри, стал сильнейшим человеком планеты — не в переносном, а в самом прямом, чемпионском смысле слова. За всю профессиональную карьеру он провёл около трёх тысяч схваток. Проиграл из них — по-настоящему, вчистую — лишь считаные единицы. И почти все эти поражения носят одно имя.

Готч. Первая рана

У каждой легенды есть свой шрам. У Гаккеншмидта их два, и оба носят имя Фрэнк Готч — жёсткий, хитрый и невероятно выносливый борец из Айовы. Историк борьбы Майк Чапмен писал, что если в боксе великих соперничеств множество, то в борьбе оно, по сути, одно: Готч — Гаккеншмидт.

Первая их встреча состоялась 3 апреля 1908 года на арене «Декстер-парк» в Чикаго. И здесь «Русский лев» совершил ошибку, стоившую ему короны: он недооценил и Готча, и всю американскую борьбу. Демонстрируя пренебрежение, он отказался тренироваться публично, как договаривались; его отлучили от атлетического клуба, и он коротал дни то в номере отеля, то в долгих прогулках вдоль озера Мичиган — без настоящих нагрузок. Форму он растерял. Прежде это не имело значения: свои схватки он заканчивал так быстро, что выносливость просто не успевала понадобиться. Против Готча, находившегося на пике, это стало приговором.

Американец повёл бой на измор — скоростью, глухой обороной и грубостью. Два часа борцы простояли в стойке; всё это время Готч наваливался, продавливал, изматывал. По свидетельствам современников, он тыкал пальцами в лицо, бил головой, разбил сопернику нос до крови — а Гаккеншмидт жаловался, что тело противника скользкое от масла, и просил судью отправить того под горячий душ. Судья отмахнулся: масло, мол, надо было замечать до схватки. На исходе второго часа Готч прижал русского к канатам, сорвал, бросил и три минуты терзал, подбираясь к своему коронному болевому на стопу. Гаккеншмидт, обученный уходить от этого захвата, ушёл — но на это ушли последние силы. «Я уступаю мистеру Готчу звание чемпиона мира», — сказал он, встал и пожал американцу руку. Ко второму падению он на ковёр не вышел, велев объявить Готча победителем. Так корона уплыла за океан. Позже Гаккеншмидт возьмёт свои первые великодушные слова назад и до конца жизни будет говорить, что его засудили и «обмаслили»; источники по сей день расходятся в том, чего в том поражении было больше — грязных приёмов соперника или его собственной непростительной беспечности.

Комиски-парк, 1911: тридцать тысяч и одна нога

Реванш назревал три года. За это время колено, впервые заболевшее ещё в 1907-м, не раз возвращало атлета то в Россию, то на операционный стол в Ахене. И всё же 4 сентября 1911 года Гаккеншмидт снова вышел против Готча — на только что открывшемся чикагском стадионе «Комиски-парк». Собралось около тридцати тысяч зрителей и рекордные для борьбы сборы под восемьдесят семь тысяч долларов. Это должен был стать «матч века». Он и стал им — но по совсем другой причине.

За недели до боя Гаккеншмидт тяжело повредил то самое правое колено на тренировке. Как это случилось — вопрос, вокруг которого спорят до сих пор. По самой мрачной версии, годы спустя борец Эд Сантел признавался, что люди Готча заплатили ему пять тысяч долларов, чтобы искалечить русского на спарринге, обставив всё как случайность. Сам же Гаккеншмидт называл виновником нелепый эпизод: его партнёр, доктор Роллер, прижимая его к ковру, угодил стопой прямо в больной сустав. Источники расходятся; бесспорно одно — на ковёр «Русский лев» вышел, по сути, на одной ноге. Он храбрился, накануне уверяя репортёров, что «готов бороться за свою жизнь». Готч почуял слабость мгновенно и вцепился в неё. Всё было кончено за двадцать минут: два падения, коронный болевой на стопу — и вторая, последняя корона осталась в Америке.

Он мог бы судиться с судьбой. Вместо этого, много позже, он сказал фразу, которую мы повторяем ученикам: «Я проиграл дважды одному человеку — и выиграл у тысяч. Арифметика в мою пользу». В этом весь Гаккеншмидт: он и в поражении оставался тем, кем был всегда, — человеком спокойной, почти монашеской силы, которому, как заметил один летописец, «не требовалось ни бахвальства, ни показной свирепости».

Философ из Норвуда

В тридцать четыре года «Русский лев» ушёл с ковра — и прожил ещё одну жизнь, не менее удивительную, чем первая. Он осел в Лондоне, в Южном Норвуде, вместе с французской женой Рахилью. Годы Первой мировой они провели интернированными в Германии — там же, в плену, погиб его младший брат Бруно, тоже борец. Позже Георг принял французское гражданство, а после Второй мировой стал британским подданным.

Но главным делом его второй жизни стали не переезды, а мысль и слово. Он изобретал упражнения — жим и «гакк-приседания» до сих пор носят его имя, и во всём мире их делают люди, понятия не имеющие, чья это фамилия; ему же приписывают и раннюю популяризацию жима лёжа, и коронное «медвежье объятие». Он читал лекции о физическом воспитании — учил даже членов палаты лордов — и судил конкурсы атлетов. И он писал книги. Его «Путь к силе» стала мировым бестселлером и переиздаётся по сей день; вслед за ней вышли труды с говорящими названиями — «Человек и космический антагонизм духу и разуму», «Сознание и характер». Философию спорта он превратил в философию жизни, выстроенную, как замечали энциклопедисты, «на ценностях духовности, вегетарианства и самообладания». Среди его друзей были фокусник Гарри Гудини и великий Бернард Шоу — с драматургом они всерьёз обсуждали природу сознания и времени.

Он и в старости оставался чудом. В семьдесят перепрыгивал с места через натянутую верёвку; в восемьдесят делал стойку на руках. И, что важнее физических фокусов, он до конца сохранил рыцарство. В июле 1961 года, когда молодой советский тяжелоатлет Юрий Власов установил на лондонском турнире мировой рекорд, восьмидесятитрёхлетний Гаккеншмидт сам вручил ему медаль и подарил свой портрет с дарственной надписью — старый «Русский лев» благословлял новую русскую силу. Умер он в Лондоне 19 февраля 1968 года, на девяносто первом году жизни; прах его покоится на Западно-Норвудском кладбище, а на памятной табличке высечено английское имя — George Hackenschmidt. Некрологи вышли на всех континентах. С 1969 года в его родном Тарту ежегодно проводится международный мемориал Гаккеншмидта по греко-римской борьбе — круг замкнулся там, где всё началось.

Хроника побед

• 1898, Вена — чемпион Европы по греко-римской борьбе (абсолютная категория) + бронза мирового первенства по тяжёлой атлетике
• 1898, Петербург — чемпион России по подъёму тяжестей; победа над французом Полем Понсом
• 1899 — чемпион России по борьбе (две победы над Александром фон Шмеллингом); в Париже получает прозвище «Русский лев»
• 1901, Париж — победитель мирового первенства в «Казино де Пари» (130 борцов, два золота)
• 30 января 1904, Лондон — разгром «Ужасного турка» Ахмеда Мадрали за ~2 минуты (вывих плеча)
• 2 июля 1904, Альберт-холл — победа над американским чемпионом Томом Дженкинсом
• 1905, Нью-Йорк («Мэдисон-сквер-гарден») — реванш с Дженкинсом и титул первого чемпиона мира среди тяжеловесов
• 28 октября 1905, Глазго — победа над шотландцем Александром Манро при 16 000 зрителей
• 1905–1908 — непобеждённый чемпион мира

Достижения

• Первый чемпион Европы по греко-римской борьбе от России (Вена, 1898)
• Чемпион России по борьбе и по тяжёлой атлетике (1898–1899), воспитанник доктора В. Ф. Краевского
• Призёр чемпионата мира по тяжёлой атлетике 1898 года (бронза в десятиборье)
• Первый общепризнанный чемпион мира среди тяжеловесов-профессионалов (1905)
• Около 3000 проведённых схваток при считаных поражениях за всю карьеру
• Автор бестселлера «Путь к силе» и трудов по физической культуре и философии; его именем названы упражнения, живущие в залах по сей день
• Член множества залов славы борьбы; с 1969 года в Тарту проводится международный мемориал Гаккеншмидта