Григорий Русаков

У славы бывает странная арифметика. Одним чемпионам достаются мраморные бюсты, строки в учебниках и мемориальные турниры их имени; другим — россыпь пожелтевших афиш, устная молва да затерянная где-то в бурьяне могила без креста. Григорий Русаков, крестьянский сын из глухого курского села, дважды поднимался на самую вершину мировой профессиональной борьбы. Им, по рассказам, восхищался сам государь; к нему запросто заезжал в гости Иван Поддубный; на его схватки ломились цирки половины империи. А потом огромная страна на десятилетия начисто забыла это имя, будто его и не было. В нашем зале славы мы это имя возвращаем — и рассказываем, как крестьянин, не знавший ни секций, ни тренеров, стал сильнейшим человеком своего ремесла.

Соха, уголёк и дремлющая мощь

Он родился в 1879 году в селе Злобино Дмитриевского уезда Курской губернии — в самой обыкновенной крестьянской семье, из тех, где силу меряют не медалями, а вспаханными десятинами да поднятыми на воз мешками. Ни атлетических кабинетов, ни докторов-наставников с тетрадью рекордов, каких хватало у столичных силачей той поры, в его детстве не было и в помине. Была земля, была работа от зари до зари — и была та особая, дремлющая, копившаяся веками мощь, которую русская деревня без всякой науки растила в своих сыновьях. Отчество его — Фомич; отца звали Фома, и был он, надо думать, из тех справных мужиков, что подкову гнут между делом, не считая это за подвиг.

О детстве и юности Русакова точных сведений почти не осталось — источники здесь скупы, и многое приходится домысливать по общей судьбе таких же деревенских богатырей. Ясно одно: к молодым годам курский парень был из тех, про кого на селе говорили с уважительной опаской. Но силой сыт не будешь, а земля родной губернии всех прокормить не могла. И Григорий отправился за заработком туда же, куда в те годы уходили тысячи курских, орловских, тамбовских мужиков, — на юг, на Донбасс, к чёрному углю.

Юзовка: качалка размером с шахту

Угольная шахта Юзовки — нынешнего Донецка — стала для него первой в жизни «качалкой», только без гантелей и штанг. Обушок, кайло, вагонетки, многопудовые глыбы породы, которые надо ворочать в тесноте забоя по двенадцать часов кряду, — вот что лепило его тело. Столичные атлеты той эпохи выжимали шаровые штанги в тёплых залах под присмотром врача; курский шахтёр наращивал ту же силу под землёй, в угольной пыли, за гроши и без всякой мысли о славе. Разница эта важна: Русаков пришёл в большой спорт не с тренировочного помоста, а прямо из народной, чёрной, надсадной работы. Оттого и мышцы у него были не «сделанные», а рабочие — злые, выносливые, привыкшие не позировать, а таскать.

Переломный день настал в 1909 году. Тридцатилетний шахтёр — по меркам большого спорта уже почти ветеран, не начавший ни одного дня карьеры, — прослышал про борцовский турнир, что затевали в округе, и решил попробовать. Прошёл отборочные состязания. А потом, к общему изумлению и, наверное, к собственному тоже, выиграл весь турнир целиком, забрав чемпионский титул. Для заезжих антрепренёров это была находка: победителя тут же позвали работать в один из московских цирков. Русаков думал недолго. Он снял шахтёрскую робу — как оказалось, навсегда — и решил связать жизнь с борьбой. Из-под земли, где солнца не видят неделями, курский богатырь шагнул прямиком под яркие огни манежа.

Сорок минут против «Чёрной маски»

Дебют новичка на столичной арене вышел таким, что о нём заговорили немедленно. По законам циркового жанра заезжую знаменитость положено кормить малоизвестными силачами, чтобы публика лишний раз восхитилась мастером, — но на сей раз антрепренёры, похоже, просчитались, а может, наоборот, точно угадали сенсацию. Против недавнего шахтёра из Юзовки выставили не кого-нибудь, а действующего чемпиона мира — саксонца по фамилии Шнайдер, выступавшего под грозным цирковым псевдонимом «Чёрная маска».

Публика в лучшем случае ждала, что деревенский самородок продержится минуту-другую для приличия. Он продержался больше сорока. А потом — на глазах у ахнувшего зала — уложил именитого немца на лопатки. Так, с первой же схватки, вчерашний забойщик заявил о себе не как о курьёзе, а как о борце, с которым придётся считаться. Двери лучших арен империи после этого открылись перед ним сами собой.

И он пошёл по этим аренам. Санкт-Петербург, Харьков, Уфа, Казань, Пермь, Нижний Новгород — курский богатырь колесил по стране, и повсюду цирковые шапито трещали от зрителей. Тут стоит пояснить нынешнему читателю: французская борьба — так до революции называли будущую греко-римскую — была в те годы не второсортным аттракционом, а главным зрелищем эпохи. Её чемпионы соперничали в народной славе с оперными тенорами, их портреты продавались на открытках, о их поединках писали газеты, а исход схватки обсуждали и в трактире, и в гимназии. Русаков входил в этот блистательный мир не через парадный подъезд атлетических обществ, куда крестьянина без роду-племени и не пустили бы, а через цирковой манеж — но входил в него хозяином.

Борец, которого освободил государь

Слава Русакова, если верить рассказам современников, докатилась до самого верха империи. Император Николай II слыл искренним поклонником курского силача — и, по преданию, личным указом освободил борца от воинской службы. Насколько эта история буквальна, судить трудно: вокруг любимцев публики всегда роится больше легенд, чем документов, и здесь источники стоит принимать с оговоркой. Но за красивым сюжетом кроется вещь вполне земная и важная. Для борца-профессионала освобождение от службы означало главное: карьера не оборвётся на четыре года казармой в самый расцвет сил. Можно ездить на большие международные турниры, можно строить имя не только по русским аренам, но и по всему миру.

И Русаков поехал. То, что он сделал за следующие несколько лет, выпускникам лучших атлетических школ обеих столиц не удавалось и за всю карьеру.

Две короны и рухнувший мир

Тринадцатый и пятнадцатый годы стали вершиной его жизни. Дважды чемпион мира — по тем временам это была слава почти сказочная, тем более для мужика без образования, вчера ещё махавшего обушком в шахте. Но большая история уже заносила над всем этим миром свой топор. Профессиональная борьба той эпохи держалась на антрепризах, призовых деньгах, богатой публике и вольном движении артистов по городам и странам — на всём том укладе, который вот-вот перестанет существовать.

Революция 1917 года оборвала карьеру Русакова одним махом. Мир цирковых чемпионатов, гастролей, афиш и золотых призов рухнул вместе со старой Россией. Человек, зарабатывавший на жизнь исключительно борьбой и ничего другого делать толком не умевший, оказался не у дел. Он ушёл с арены и осел в слободе Михайловке родной Курской губернии — тихо, без объявлений, как уходят навсегда. Казалось, история курского богатыря на этом и закончилась: был чемпион мира — стал безвестный немолодой мужик в глухой слободе. Но у этой истории оказался второй акт, которого никто не ждал.

Возвращение: вызов через газету

В 1923 году Русаков совершенно неожиданно объявился в Курске — и вышел на ковёр против украинского борца Данилы Посунько, не знавшего к тому времени ни единого поражения. Сорокачетырёхлетний «пенсионер», шесть лет не выходивший на арену, против молодого непобеждённого чемпиона — расклад, казалось бы, очевидный. На тридцать четвёртой минуте непобедимый Посунько лежал на лопатках. Первую схватку в своей спортивной карьере он проиграл человеку, которого уже успели списать со счетов.

Три года спустя, в 1926-м, Русаков поступил и вовсе дерзко: бросил вызов всем желающим — публично, через объявление в газете «Курская правда». Вызов принял действующий чемпион мира Илья Муромец, боровшийся под звучным псевдонимом «Маска победы». И — то ли судьба любит рифмы, то ли рука у старого богатыря была пристреляна намертво — Муромец уступил ровно на той же тридцать четвёртой минуте, что и Посунько тремя годами раньше. В том же турнире курский ветеран одолел ещё троих борцов, носивших титул чемпиона мира, — Рощина, Крылова и Кахуту. Мужик, которого революция вышвырнула с арены и из истории, в свои под пятьдесят перебирал именитых чемпионов, как в лучшие годы.

Дом напротив Никольской церкви

О курском периоде жизни Русакова мы знаем в основном благодаря местному краеведу Геннадию Александрову, по крохам собравшему память о забытом чемпионе. По его сведениям, до 1928 года борец жил в слободе Михайловке — в доме прямо напротив Никольской церкви, — а позже перебрался в уездный Дмитриев, на улицу Урицкого; оба дома, по словам краеведа, целы и поныне. И к этому неприметному дому запросто, по-соседски, наведывались люди, чьи имена гремели на весь борцовский мир.

Самый знаменитый гость приехал в 1928 году. Во время курских гастролей завернул к старому товарищу по ковру сам Иван Поддубный — тот самый «чемпион чемпионов», непобедимый Иван Максимович, живая легенда русской и мировой борьбы. Представьте себе эту картину: в глухой курской слободе, за простым крестьянским столом, сидят рядом два человека, каждый из которых в своё время держал в руках мировую корону. Никаких камер, никаких репортёров — просто два стареющих богатыря вспоминают арены, на которых давно погасли огни. В такие минуты и понимаешь, чего стоило имя курского шахтёра: к кому попало Поддубный в гости не ездил.

Сила, ставшая преданием

О силе Русакова Курская земля до сих пор рассказывает истории, в которых уже не отделить быль от народного мифа, — но которые и есть настоящий памятник богатырю, крепче любого гранитного. По преданию, на базаре в Михайловке он однажды поднял живого кабана весом в двести сорок шесть килограммов — просто так, на спор, на потеху ахнувшему торгу. Двухсотлитровую бочку с пивом, как вспоминали старожилы, вынес на руках из подвала прямо в пивную, не поставив ни разу. Он, рассказывают, регулярно боролся с медведями — обычная цирковая забава той эпохи, но требовавшая нечеловеческой мощи, — а ударом кулака мог свалить с ног взрослого быка.

Верить ли этим цифрам буквально? Наверное, кое-что молва округлила и приукрасила — так всегда бывает с народными любимцами. Но за каждой такой байкой стоит несомненная правда: этот человек был силён настолько, что обычная жизнь становилась ему тесна. А там, где богатырю тесно, часто ходит рядом и беда. Характер у Русакова был под стать силе — крутой, независимый, неуживчивый. С советским законом отношения у знаменитого борца складывались непросто: трижды — в 1929, 1938 и 1944 годах — над ним зачитывался приговор суда. Слава и лихо шагали за ним парой, как это нередко случается с людьми, которым в размеренном мире не находится места по росту.

Грузовик, сук и утерянная могила

Развязка этой богатырской повести горька до слёз — и оттого особенно врезается в память. В 1948 году Русаков возвращался из Дмитриева в Михайловку в кузове попутного грузовика. На ходу он зацепился за низко нависший сук придорожного дерева — и вылетел из кузова на дорогу. Человек, которого за всю жизнь не смог одолеть ни один чемпион мира, был сражён нелепой случайностью: падение обернулось полным параличом.

В таком состоянии, недвижимый, он прожил ещё несколько месяцев — и умер в возрасте семидесяти лет, в полной нищете. Похоронили дважды чемпиона мира на дмитриевском кладбище без гроба и без креста; со временем и сама могила затерялась среди других, безымянных. Так земля скрыла последний след человека, чьё имя когда-то печатали на афишах Буэнос-Айреса и Парижа.

Но осталось то, что оказалось прочнее гранита и переживчивее любого памятника, — само имя. Курские краеведы, любители старой борьбы, неравнодушные земляки по крупицам вернули его из забвения: собрали газетные обрывки, записали рассказы стариков, свели воедино разрозненные факты. И теперь имя Григория Русакова живёт снова — в том числе на стене нашего зала. Мы верим: пока о человеке помнят и рассказывают, он не проиграл даже смерти.

Хроника побед

• 1909, Юзовка — победа в борцовском турнире и первый чемпионский титул; приглашение в московский цирк, начало профессиональной карьеры
• Дебют на московской арене — победа над действующим чемпионом мира саксонцем Шнайдером («Чёрная маска») после более чем сорокаминутной схватки
• Гастроли по империи — выступления на лучших аренах Петербурга, Харькова, Уфы, Казани, Перми, Нижнего Новгорода
• 1913, Аргентина — чемпион мира по французской борьбе среди профессионалов
• 1915, Париж — чемпион мира по французской борьбе среди профессионалов (в числе поверженных — Н. Вахтуров, П. Або, Мурзук, И. Спуль, Али Ахмет)
• 1923, Курск — победа на 34-й минуте над непобеждённым до того Данилой Посунько — первое поражение в карьере украинского борца
• 1926, Курск — победа над действующим чемпионом мира Ильёй Муромцем («Маска победы») на 34-й минуте; в том же турнире повержены чемпионы мира Рощин, Крылов и Кахута

Достижения

• Двукратный чемпион мира по французской борьбе среди профессионалов (Аргентина, 1913; Париж, 1915)
• Победитель первого же своего турнира (Юзовка, 1909) — путь из шахтёрского забоя прямо на профессиональный ковёр
• Победа над действующим чемпионом мира Шнайдером в дебютной цирковой схватке
• Победы над непобеждённым Данилой Посунько (1923) и чемпионами мира Ильёй Муромцем, Рощиным, Крыловым и Кахутой (1926) — уже в зрелом, «ветеранском» возрасте
• По преданию — любимец императора Николая II, освобождённый его указом от воинской службы
• Народный богатырь Курской земли, чьи подвиги силы стали местной легендой; имя возвращено из забвения усилиями краеведов