Иван Заикин

Куприн написал эти слова о человеке, которого хорошо знал, — и трудно подобрать судьбу, к которой они подходили бы точнее. В одну жизнь Ивана Заикина уместилось бы три. Босоногий волжский бурлак, тянувший лямку с двенадцати лет; чемпион мира по борьбе, перед которым склонялись арены Европы и Америки; цирковой силач, гнувший на плече железные балки и носивший по кругу морской якорь, — и один из самых первых русских лётчиков, поднимавший в небо хрупкий деревянный аэроплан в те годы, когда само слово «авиатор» звучало как заклинание. В нашем зале славы он стоит по соседству с Иваном Поддубным не случайно: это учитель и ученик, две вершины одной русской школы, связанные пятнадцатью схватками на ковре и целой эпохой дружбы вне его.

Сын кулачного бойца

Он родился 5 (17) ноября 1880 года в селе Верхнее Талызино Курмышского уезда Симбирской губернии — в семье Михаила Заикина, кулачного бойца, которого знала вся волжская округа. По местным меркам это была своя, домашняя знаменитость: на праздничные «стенки», где деревня сходилась с деревней, сбегались смотреть, как работает кулаками старший Заикин. Отец брал маленького Ваню с собой, сажал где-нибудь с краю — и мальчишка, глядя на это грозное мужское ремесло, рано решил для себя главное: он хочет стать таким же сильным и таким же непобедимым.

Только дорога к этой мечте шла не через светлые спортивные залы, а через нужду. Детство выдалось голодным — по семейному преданию, Ваня остался чуть ли не единственным ребёнком в семье, пережившим страшную эпидемию холеры. С двенадцати лет он зарабатывал на хлеб сам: тянул бурлацкую лямку, таскал мешки и кули на волжских пристанях. Там, где другой надорвался бы и сломался, будущий чемпион исподволь строил себя. Каждый мешок муки, взваленный на спину, был его первой штангой; каждая навигация — многомесячным тренировочным сбором, о котором он тогда и не подозревал. Волга закалила не только мышцы, но и характер. В двадцать два года Иван простился с родительским домом и уехал в Царицын — искать судьбу, ещё не зная, что сила, нажитая на баржах, вот-вот выведет его в люди.

Арена купца Меркульева

Судьба нашлась в Царицыне почти сразу. Грузчика с невиданной силой приметил купец Константин Иванович Меркульев, державший в городе атлетическую арену, — и взял к себе. Здесь волжская, необработанная мощь впервые встретилась со школой: с гирями, штангой, борцовским ковром и правилами. Меркульев быстро понял, что перед ним не просто здоровяк, а самородок. В 1904 году он отправил своего атлета на всероссийский любительский чемпионат по тяжёлой атлетике — и Заикин вернулся с первым призом по гирям. Именно этот год он сам считал началом своей профессиональной жизни в спорте; борцовский дебют состоялся вскоре в Твери. Из скромной арены провинциального купца, как любили потом писать, «пошёл в люди» будущий чемпион-борец.

Победа на чемпионате не осталась незамеченной. О молодом силаче с Волги заговорили — и о нём узнал человек, чьё имя тогда произносили в борцовском мире с придыханием: Иван Поддубный. Так у бывшего грузчика появился учитель, какого не пожелать и в мечтах. Дальнейший путь Заикина — уже не история счастливой случайности, а история упорной работы под присмотром великого мастера.

Ученик Поддубного

Усиленные тренировки и советы Поддубного сделали то, что не под силу одной только природной силе: вчерашний бурлак превратился в техничного, думающего атлета мирового класса. Под рукой учителя Заикин выиграл всероссийский любительский чемпионат по борьбе — и вышел на международную арену. Отношения ученика и наставника были особенными и на ковре. Многие крупные борцы, однажды проиграв Поддубному, потом старательно избегали новых встреч с ним. Заикин — не избегал. С 1904 по 1916 год они сходились друг с другом пятнадцать раз: десять схваток учитель выиграл, а пять его лучший ученик свёл вничью — цифра, которой в ту эпоху не мог похвастаться почти никто.

Вершиной их противостояния стал финал первенства мира 1908 года в Париже. Оба, разметав по пути всех соперников, сошлись между собой в решающей схватке — и боролись шестьдесят шесть минут. Этот изнурительный поединок вошёл в предания борьбы; победил в нём Поддубный, но сам факт, что ученик выстоял против учителя больше часа, говорил о Заикине больше любых титулов. Сохранилось и описание другой их встречи — в марте 1909 года в петербургском Новом цирке. Комментатор тех лет оставил почти покадровую запись: на сорок седьмой минуте Заикин «с изумительной силой» вырвался из партера и сам обрушился в атаку; на пятьдесят шестой Поддубный поймал его на задний пояс и бросил — но Заикин ушёл пируэтом, сам поймал учителя, сделал «мельницу» и почти дожал, и лишь встречный приём в последний миг решил дело в пользу мастера. Красота этой борьбы поражала зал не меньше её силы.

Знаток и арбитр Иван Владимирович Лебедев — легендарный «дядя Ваня» русской арены — оценивал Заикина коротко и высоко: «Один из умнейших борцов мира… страшно силён, очень ловок и очень хитёр в борьбе». По данным справочников, Заикин дважды становился чемпионом мира по французской борьбе среди профессионалов — в 1908 и в 1913 годах, — и именно титул «Волжского богатыря» стал главной строкой его спортивной биографии.

Король железа

Между чемпионатами была арена, и на ней Заикин делал то, чего не умел больше никто. Афиши звали его «Королём железа» — и это не было цирковым преувеличением. Он носил по кругу манежа морской якорь весом в двадцать пять пудов — больше четырёх центнеров железа на спине. Он поднимал бочку на сорок вёдер воды, держал на грифе разом десяток зрителей, забравшихся на штангу. Он ложился на настил, и по доскам, уложенным на его грудь, проезжал автомобиль с пассажирами. На плече Ивана гнули двутавровую балку; из полос листового железа он, как вспоминали очевидцы, вил «галстуки», словно из мягкой проволоки; а по преданию — рвал цепи, которыми его для верности обматывали служители. С этой программой атлет объехал Европу, Африку, Америку и даже Австралию: четыре континента аплодировали русскому силачу.

И при всей этой чудовищной мощи на арене не было ни капли злости. Современники описывали его почти с нежностью: рослый, пропорционально сложённый великан с мощной, но гладкой мускулатурой без нарочитого рельефа, с постоянным добродушным выражением широкого светлобрового лица. Боролся он без суеты — плавно двигал руками, ровно, неотвратимо шёл вперёд на соперника, — и лишь в решающий момент следовало «едва уловимое, как взрыв, молниеносное движение», после которого противник оказывался на лопатках. Характерен эпизод 1909 года: в петербургском цирке Чинизелли знаменитый польский чемпион Станислав Збышко-Цыганевич пообещал пятьсот рублей любому, кто выстоит против него полчаса. Заикин принял вызов, выстоял положенный срок — и спокойно забрал деньги.

Небо над Одессой

В историю Иван Заикин вошёл бы и без единого полёта. Но однажды на гастролях в Одессе он поднял голову, увидел в небе парящий аэроплан — и заболел небом всерьёз и навсегда. Решение было в его духе: раз можно летать — значит, он будет летать. Лётчиков в тогдашней России можно было пересчитать по пальцам одной руки, авиашкол не существовало, аппараты стоили целое состояние. Атлет уехал во Францию, окончил там курсы авиаторов, а деньги на собственный аэроплан ему дали одесские купцы Пташниковы, увидевшие в показательных полётах верное коммерческое дело. Летом 1910 года Заикин начал серию показательных полётов по городам Российской империи — первое объявление о его вылете сохранилось от августа 1910-го в Харькове. К титулам «Король железа» прибавился новый: «Капитан воздуха».

Самый знаменитый его полёт стал и последним. В Одессе, оглядев трибуны перед вылетом, Заикин заметил среди публики своего знакомого — писателя Александра Куприна. Тот, сам не зная зачем, поднял руку и помахал; борец добродушно растолкал толпу, подошёл и запросто позвал: «Ну что ж, Лексантра Иваныч, полетим?» Куприн согласился. Кто-то нахлобучил на писателя меховую шапку, он забрался в машину — и они взлетели. Через несколько минут перегруженный двумя грузными пассажирами аэроплан потерял высоту, и его понесло прямо на кладбище, где на тесном пространстве столпились тысячи зрителей. Заикин заложил крутой вираж, уводя падающую машину от людей, — и разбил её. Из обломков и пилот, и пассажир поднялись живыми. Пташниковы, потеряв дорогой аппарат, забрали то, что от него осталось, и в небо Заикин больше не поднимался. А Куприн, потрясённый, описал те минуты в очерке «Мой полёт» и потом ещё долго прилюдно каялся, что в крушении виноват он один, и надеялся, что друг на него не в обиде.

Друг поэтов и богатырь для народа

Он был человеком удивительно широкого круга — и притягивал людей самых разных. Заикин дружил с Куприным и Максимом Горьким, с Фёдором Шаляпиным и Александром Блоком, с Алексеем Толстым и поэтом-авиатором Василием Каменским. Для художественной России начала века этот вежливый великан был не диковинкой из цирка, а своим, живым воплощением народной силы. Художник Цитович, глядя на его портрет, написал, что Заикин, «вышедший из самой толщи великого русского народа», сам является его символическим отражением: «нечеловеческая сила, львиная смелость, острая сметка… сочетались в нём с душой нежной и открытой, с сердцем кротким, смиренным. От того и люб так Заикин русскому народу».

И это была не поза. Ученик Заикина, цирковой атлет Херц, вспоминал, что «огромная, из ряда вон выходящая сила Заикина, его высочайшее мастерство, артистичность и неотразимый шарм» неизменно приносили ему шумный успех, — но при этом, когда речь заходила о принципиальных, «буровых» схватках, где надо было бороться по-честному до конца, Заикин не шёл ни на какие компромиссы. Сила и мягкость уживались в нём без всякого противоречия — как у всякого по-настоящему большого человека, которому нечего доказывать.

Кишинёвская пристань

Последнюю пристань «Волжский богатырь» нашёл далеко от Волги. С 1928 года и до конца жизни Заикин жил в Кишинёве — в Бессарабии, отошедшей тогда к Румынии и лишь в 1940-м воссоединённой с СССР. Стареющий чемпион не ушёл на покой: он собрал «Спортивную арену» — ансамбль профессиональных атлетов-борцов, колесивший по бессарабским и румынским городам, от Кишинёва и Бендер до Ясс и Галаца. Их выступления были не просто зрелищем, а живой проповедью: рослые, ловкие, красиво сложённые богатыри звали публику к физической культуре и здоровому образу жизни. Ремесло не отпускало без ран — в 1930 году на трюке «живой мост» Заикин тяжело повредил плечо и голову, ещё одну серьёзную травму получил позже, — но силы не сдавались: в 1934 году, уже за пятьдесят, он выходил на борцовский турнир в Риге.

В декабре 1945 года, когда в стране отмечали шестидесятилетие отечественной атлетики, седого богатыря позвали на торжественное чествование в Ленинград. Там произошла встреча, о которой потом рассказывали как о чём-то большем, чем спортивная церемония: постаревший Заикин обнялся со старым другом и арбитром «дядей Ваней» Лебедевым — двумя живыми страницами истории русской борьбы, — и это зрелище, по воспоминаниям очевидцев, произвело на зал неизгладимое впечатление. Иван Михайлович Заикин скончался 22 ноября 1948 года, на шестьдесят девятом году жизни, и был похоронен на Центральном (Армянском) кладбище Кишинёва. В памяти потомков он остался разом и ярчайшим представителем русской атлетики, и одним из пионеров отечественной авиации.

Как его помнят

Память о Заикине оказалась под стать его биографии — на стыке спорта, цирка и авиации. О нём сняли художественный фильм «Воздухоплаватель» — биографическую драму о русском борце, поднявшемся в небо. В доме-музее в Кишинёве и на улице его имени хранят кишинёвскую страницу его жизни. А на родине, в нижегородском Сеченове, в 2007 году поставили бюст всемирно известному атлету-авиатору, ученику Поддубного, — и там же теперь проводят спортивные турниры его памяти. Круг, начавшийся на волжских пристанях, замкнулся там же, у Волги: мальчишки выходят на ковёр в честь земляка, который когда-то таскал на этих берегах чужие мешки, а потом стал чемпионом мира и капитаном воздуха.

Хроника побед

• 1904, всероссийский любительский чемпионат — первый приз по гирям на первенстве по тяжёлой атлетике; начало профессиональной карьеры, борцовский дебют в Твери
• Середина 1900-х — победа во всероссийском любительском чемпионате по борьбе под руководством Ивана Поддубного
• 1908, Париж — финал первенства мира против Поддубного, легендарные 66 минут борьбы; по справочникам — год первого титула чемпиона мира по французской борьбе
• 1909, Петербург, цирк Чинизелли — выстоял полчаса против Станислава Збышко-Цыганевича и выиграл обещанные 500 рублей
• 1910, Одесса и другие города — серия показательных полётов «Капитана воздуха»; полёт с Куприным и спасительный вираж над толпой
• 1913 — титул чемпиона мира по французской борьбе среди профессионалов, главная спортивная вершина «Волжского богатыря»
• 1904–1916 — 15 схваток с учителем Поддубным: 5 сведены вничью — результат, недостижимый почти для всех современников
• 1934, Рига — участие в борцовском турнире уже в зрелые годы

Достижения

• Чемпион Российской империи по тяжёлой атлетике (1904), первый приз по гирям на всероссийском чемпионате
• Победитель всероссийского любительского чемпионата по борьбе, ученик и соратник Ивана Поддубного
• Чемпион мира по французской борьбе среди профессионалов; по данным справочников — двукратный (1908 и 1913)
• Один из первых русских авиаторов: курсы во Франции, показательные полёты 1910 года, легендарный полёт с Куприным
• «Король железа»: якорь в 25 пудов (более 400 кг) на спине, автомобиль по груди, гнутая балка на плече, гастроли по четырём континентам
• Антропометрия чемпиона: рост 186 см, вес около 120 кг, обхват груди 128 см, бицепс 43 см
• Увековечен в фильме «Воздухоплаватель», доме-музее и улице в Кишинёве, бюсте в Сеченове и почтовой марке Молдовы 2010 года