Техника и тактическая революция

В первой части я честно предупредил: полного текста книги у нас нет, и приписывать ей конкретные страницы я не стану — это было бы выдумкой. Но кое-что о её содержании известно из согласующихся пересказов историков спорта, и этого достаточно, чтобы понять главное — чем эта книга опередила своё время. А опередила она его одной идеей, которую я считаю революционной и которой посвящаю половину каждой тренировки. Разберём по порядку: сперва — какую технику книга описывала, потом — ту самую идею.

Какая это была техника

«Французская борьба» описывала технику того стиля, который сегодня зовётся греко-римским, — со всеми его родовыми ограничениями. Напомню ученикам суть: захваты только выше пояса, работать ногами и хватать соперника за ноги нельзя. Всё, что остаётся борцу, — это руки, корпус и умение переводить чужой вес против его хозяина. Именно этот арсенал и раскладывал Пытлясинский на шестидесяти кадрах: захваты, переводы, броски через корпус, работа в партере на туше — то есть тот самый набор, из которого и сегодня растут наши разборы броска прогибом, наката и перевода рывком.

Я сознательно не привожу здесь «точный список приёмов из книги»: без первоисточника любой такой перечень был бы моей фантазией, а не фактом. Но общая картина ясна — это была честная, полная для своего времени техническая азбука классической борьбы, впервые изложенная по-русски.

Революция: приём нужно готовить

А теперь — то, ради чего эту книгу стоит помнить не как музейный экспонат, а как живой методический факт. По свидетельству историков борьбы, Пытлясинский впервые в русской литературе изложил начала тактической подготовки приёма. И вот это, а не список бросков, — настоящее открытие.

Почему это революция? Потому что новичок всегда думает, что борьба — это набор приёмов: выучил бросок, применил бросок, победил. А реальность, которую знает любой опытный борец, устроена наоборот: приём почти никогда не проходит «в лоб». Соперник не стоит и не ждёт. Чтобы бросок сработал, его нужно подготовить — вывести соперника из равновесия, заставить среагировать, поймать долю секунды, когда защита открылась. Пытлясинский первым в России сказал об этом печатно.

Что это значит на ковре

Переведу с методического на человеческий — так, как говорю в зале. Представьте, что вы хотите провести перевод рывком за руку. «Технический» борец просто дёргает — и упирается в готового соперника. «Тактический» борец сначала слегка толкает соперника от себя; тот инстинктивно толкается в ответ; и вот на этом встречном движении рывок проходит сам собой. Разница — секунда и одно ложное движение. Но именно в этой секунде живёт вся борьба.

Пытлясинский зафиксировал этот принцип на бумаге за десятилетия до того, как советская методическая школа развернула его в целую науку тактической подготовки (о ней — в главе о «красной машине»). Корень — здесь, в 1896 году. Когда я на тренировке говорю ребёнку «не тащи, сначала заставь его толкнуться» — я, сам того не всегда помня, повторяю мысль первой русской книги о борьбе.

Книга как самоучитель

Ещё одна черта, важная для понимания замысла. По свидетельствам, книга мыслилась не только как пособие для занятий с тренером, но и как руководство для самоподготовки — самоучитель. В эпоху, когда тренеров-профессионалов в России было наперечёт, это имело огромный смысл: книга становилась «тренером на бумаге» для тех, к кому живой учитель не мог дотянуться.

Здесь я, как тренер, добавлю честную оговорку — ту же, что даю родителям про наши статьи. Борьбе нельзя научиться по одной книге, как нельзя научиться плавать по инструкции. Живой партнёр, страховка, поправка тренера незаменимы. Но книга делает другое, не менее ценное: она даёт понимание — зачем ты делаешь то, что делаешь. И в этом смысле «самоучитель» Пытлясинского и наша библиотека служат одной цели: не заменить ковёр, а осмыслить его.

От 1896 года — к нашим статьям

Мне нравится думать, что вся наша библиотека — это далёкое эхо той книги. Пытлясинский первым соединил под одной обложкой технику и мысль о её подготовке. Мы делаем то же самое, только подробнее и по одному приёму за раз: показываем как исполняется бросок — и тут же объясняем, как ломать защиту, чтобы он прошёл. Сто тридцать лет между нами — а разговор один и тот же.

О том, что эта книга сделала с русской борьбой и почему без неё не было бы нашей школы, — третья, заключительная часть разбора.