Советская школа борьбы:
как ковалось золото

Каждый год я рассказываю новичкам одну и ту же историю — и каждый год у самых шустрых мальчишек на ней замирают глаза. Это история о том, как страна, которую до 1952 года на олимпийском ковре не видели вовсе, приехала на Игры в Хельсинки — и уехала оттуда первой в командном зачёте, с четырьмя золотыми медалями. С тех пор слова «советская школа борьбы» произносят с уважением на любом континенте. Мы в «Спарте» — наследники этой школы, и я хочу, чтобы вы понимали, что именно мы наследуем: не мифы о «богатырях от природы», а систему, в которой золото ковалось трудом.

Точка отсчёта: Киев, 1924 год

Отсчитывать советскую школу принято с декабря 1924 года, когда в Киеве собрался первый чемпионат СССР по классической борьбе. По нынешним меркам турнир был крошечным: сорок один участник, всего пять весовых категорий. А регламент сегодня кажется фантастикой: борцам давалось две схватки по двадцать минут, и если за это время никто не добивался чистой победы — записывали ничью. Представьте себе сорок минут борьбы в одном круге: уже по этому регламенту видно, на какую выносливость рассчитывала та эпоха.

Регулярными первенства страны стали не сразу — только с 1933 года чемпионаты пошли ежегодно, прерывались они лишь дважды, в военные 1942-й и 1943-й. А с 1939 года появился и особый титул — абсолютный чемпион СССР, которого разыгрывали без учёта весов: первым его взял Константин Коберидзе, весивший 87 килограммов и обошедший силачей по 110–120 кило. Дух этого титула мне очень нравится: не «самый большой», а самый искусный.

1947-й: выход на мировой ковёр

До войны наши борцы выступали за рубежом эпизодически — отдельные встречи в Финляндии, Швеции, других скандинавских странах. Настоящий выход в мир случился в 1947 году, когда Федерация борьбы СССР вступила в международную федерацию ФИЛА и команда впервые поехала на чемпионат Европы в Прагу.

Дебют получился громким: три золотые медали и второе командное место — всего два очка уступили шведам, которые тогда, наряду с финнами, считались законодателями стиля. А в 1953 году в Неаполе, на первом для СССР чемпионате мира, где боролись 208 атлетов из 21 страны, наша команда взяла пять золотых медалей. Мир понял: на ковре появилась новая сила, и это надолго.

Хельсинки-1952: четыре золота дебютантов

Летом 1952 года сборная СССР впервые вышла на олимпийский ковёр — и этот дебют так и остался самым урожайным в истории наших «классиков». Четыре золотые медали, одна серебряная, две бронзовые и первое командное место — с первой же попытки, против борцов Финляндии, Швеции, Венгрии и Турции, которые до той поры делили между собой мировое первенство.

С того лета и до наших дней сильнейшими специалистами греко-римской борьбы традиционно называют советских, а теперь российских спортсменов. Подробную летопись той эпохи — с пирамидой детских спортивных школ и всеми олимпиадами до распада Союза — мы собрали в отдельной главе нашего исторического исследования «Красная машина»; здесь же я хочу остановиться на людях.

Четыре чемпиона — четыре судьбы

Вот они, четыре первых олимпийских чемпиона советской классической борьбы. Запомните эти имена — я прошу об этом даже своих семилетних учеников.

• Борис Гуревич (до 52 кг) — первый советский олимпийский чемпион по борьбе. Наилегчайший вес, ювелирная техника; после Хельсинки дважды выигрывал чемпионаты мира — в Неаполе и Будапеште.
• Яков Пункин (до 62 кг) — о его судьбе я расскажу отдельно ниже: она стоит целой книги.
• Шазам Сафин (до 67 кг) — всю карьеру провёл в одной весовой категории; на пути к золоту Хельсинки прошёл сильнейший лёгкий вес мира, а через год добавил бронзу первого чемпионата мира в Неаполе.
• Йоханнес Коткас (свыше 87 кг) — эстонский тяжеловес-универсал, каких борьба знала единицы: восьмикратный чемпион СССР по классике, чемпион страны по вольной борьбе и самбо и — вдумайтесь — семикратный чемпион СССР в метании молота. Дважды выигрывал титул абсолютного чемпиона страны.

Четыре человека — четыре совершенно разные борцовские манеры: техник-мухач, самородок с «невозможным» броском, стайер лёгкого веса и тяжеловес-многостаночник. Это тоже фирменная черта школы: она не штамповала одинаковых борцов, а доводила до совершенства разных. О том, как индивидуальность превращается в оружие, я писал в статье про коронный приём.

Пункин: человек, которому запретили спорт

Судьба Якова Пункина — та история, после которой в зале обычно тихо. В первые дни Великой Отечественной он попал в плен. Четыре года концлагерей, тиф, неудачный побег, три недели ледяного карцера почти без воды и еды. Когда Якова освободили, он весил 36 килограммов. Лечащий врач сказал ему прямо: «Жить, Пункин, будете, но спорт — никогда».

Через семь лет этот человек стоял на верхней ступени олимпийского пьедестала в Хельсинки. Пятикратный чемпион СССР. А его коронный бросок прогибом, прозванный «винтом», родился из беды: после контузии у Пункина остался нервный тик — подёргивались плечо и часть лица. Соперникам казалось, что бросок пойдёт влево, а он внезапно разворачивал вправо. То, что должно было сломать спортсмена, стало его непобедимым оружием.

Из чего была сделана школа

Слово «школа» тут не метафора. За медалями стояла конструкция, у которой было несколько несущих стен:

• Массовость. Секции борьбы работали по всей стране — от столичных обществ до сельских залов. Чем шире основание пирамиды, тем выше её вершина.
• Единая методика. Путь от новичка до мастера был расписан по годам: сначала школа падений, мост, акробатика и игры, потом техника, потом соревновательная огранка. Мы разбирали эту лестницу в статье о многолетнем плане подготовки — она у нас в «Спарте» устроена по тем же принципам.
• Тренерская преемственность. Чемпионы не уходили из борьбы — они становились тренерами и передавали школу дальше. Коткас тренировал сборную Эстонии, Гуревич стал заслуженным тренером России. Цепочка не рвалась десятилетиями.
• Разносторонняя база. Тот же Коткас метал молот на уровне чемпиона страны. Борца сначала строили как атлета — сильного, ловкого, выносливого — и только на этом фундаменте ставили технику.

Что мы взяли из неё в «Спарту»

Мне не нравится, когда о советской школе говорят в жанре «раньше было лучше». Школа — не музей, а живой инструмент, и лучшее в ней прекрасно работает сегодня. В «Спарте» из того наследия взяты три вещи.

Первое — постепенность. Никаких сложных бросков, пока не поставлены падения и мост. Так учили в 1950-е, так учим и мы: фундамент дороже эффектного фасада.

Второе — разносторонность. Акробатика, игры, общая физика — половина детской тренировки вообще «не похожа на борьбу», и это правильно: мы растим атлета, а не узкого исполнителя двух приёмов.

Третье — отношение к именам. На стене нашего зала и в зале славы на сайте — чемпионы, на которых мы равняемся. Ребёнок, который знает, в каком строю стоит, тренируется иначе. История — это тоже тренажёр, просто работает он не с мышцами, а с характером. Начало этой галереи — Иван Поддубный, человек, с которого русская борьба началась ещё до всякой системы.

Вопросы родителей